Skip to content

Случайные мутации

Август 4, 2014

Бывает, что комплекс тем, мотивов  и образов (в гаспаровском понимании: ключевых имен и глаголов) переходит из текста в текст иерархически, общее жанровое подобие текстов определяет наследование отдельных элементов, даже если жанровое подобие далековато, размыто.

Так в песне на стихи Суркова о гармошке и землянке достоточно общего коммуникативного контура (лирический монолог, обращенный к далекой подруге) и подобия антуража (зима, смертельная опасность), чтобы мы разглядели в тексте сигналы связи с фольклоризированной версией стихотворения Сурикова (внимание, эта паронимия ничаянно) «В степи». Ср., в частности, заключительные стихи фольклорной песни (А любовь ее/ Я с собой унес) и песни на стихи Суркова (тут тоже есть смешная параллель: у Суркова в тексте от моей негасимой любви, но в реальных любительских исполнениях встречается почти исключительно от твоей; если поискать в сети цитаты из песни про ямщика, выясняется, что тут порой происходит противоположная мена, и ямщик уносит в могилу свою любовь).

Это понятная история. А вот история про «сны просто так»: зачин песни Окуджавы «Чудесный вальс» дает соединение образов и мотивов зачина песни «В прифронтовом лесу», никак не объяснимый с точки зрения общей конструкции окуджавского текста. Музыкант, играющий вальс в лесу под деревом (потом выясняется, что дерево, как и у Исаковского — береза) — слишком много совпадений, чтобы не обратить на это внимание, но совпадения настолько не поддержаны жанровой задачей песни о власти музыки и любовном треугольнике, что могут быть истолкованы как внесистемные, вроде того пятна, которое вдохновляет художника в «Анне Карениной». Ну где флейта, а где гармонь? То-то.

Однако это все же не пятно, у песни на стихи Исаковского есть история, если угодно, репутация, которая не делает зазорным или неминуемо полемическим обращение к этому тексту песенника другого поколения. Мало того, если посмотреть на то, как устроено стихотворение Исаковского, мы обнаружим в нем черты, значимые для Окуджавы (в том числе — в его военной лирике) уже вполне системно.

 Published by WebStory
Реклама
3 комментария leave one →
  1. Август 4, 2014 3:25 пп

    Мне почему-то кажется что «Музыкант» это не только о власти музыки и любовном треугольнике, но и попытке поместить персонажей, испорченных квартирным вопросом ( «в гостинице районной где койка у окна всего лишь по рублю» ) в декорации галантного века.

    Воображаемая линия от «В лесу прифронтовом» к «Музыканту» проходит через «Старинную солдатскую песню», перемещающую персонажей в батальную обстановку того же условного галантного века. «И поручиком в отставке сам себя воображал».

    • Август 4, 2014 3:41 пп

      Ну Окуджава как бы принципиальный толстовец в отношении идеи неизменности психологических и моральных типов поведения, так что смена декораций во втором «Вальсе» лишь подчеркивает неизменность мизансцен. То есть, я не думаю, что речь об осовременивании прошлого, о кукише в кармане посредством перемещения интеллигента 70-х в эпоху Николая. Скорее, о том, что всюду одно и то же.
      Насчет «Старинной солдатской…» совершенно согласен, вообще у Исаковского (в этой конкретно песне) для Окуджавы важным оказывается именно эта потенция архаизации интонаций в духе золотого века.

  2. lenta permalink
    Август 5, 2014 8:52 пп

    Киса и Ося были здесь.

    http://www.sopilka.te.ua/notes/

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: