Skip to content

Мем веет, где может

Август 2, 2014

8 сентября 1914 года Миша Исаковский написал стихи, вскоре опубликованные в московской газете «Новь»:

Просьба солдата

 

Светит солнца луч
Догорающий,
Говорит солдат
Умирающий:

— Напиши, мой друг,
Ты моей жене —
Не горюет пусть
О моей судьбе.

А еще поклон
Напиши ей мой,
И меня она
Пусть не ждет домой.

Если ж жить вдовой
Ей не нравится —
С тем, кто по сердцу,
Пусть венчается.

А еще тебе
Я хочу сказать:
Моему отцу
Не забудь писать —

Дескать, жив-здоров
Твой сынок родной,
Только ты его
Не зови домой…

Зашло солнышко,
Запылал закат.
Вместе с солнышком
Кончил жизнь солдат.

В своих мемуарах, отличающихся удивительной даже для советского поэта наивностью, Исаковский пишет:

<…> чаще всего спрашивали (главным образом те, что писали или собирались писать диссертации о моем творчестве): верно ли, что «Просьбу солдата» я написал, подражая известной песне на слова И.З. Сурикова «Степь да степь кругом».

Исаковский отвечает: наверное, но я сам этого не сознавал. А вот что сознавал советский поэт и о чем он вспомнил много лет спустя — это о том, что «Просьба» была написана как реплика прочитанного где-то в газете хита 1914 года — стихотворения невозможного патриотически-православного поэта Сергея Копыткина, которое Исаковский цитирует по памяти в мемуарах так (довольно близко к авторскому тексту; о трансформациях стихотворения  и превращении его в романс см. материал Игоря Шушарина в «Фонтанке.Ру»):

Ночь порвет наболевшие нити,
Вряд ли их дотянуть до утра…
Об одном вас прошу: напишите,
Напишите три строчки, сестра.

Напишите жене моей бедной.
Напишите ей несколько слов.
Что я в руку был ранен безвредно,
Поправляюсь и буду здоров.

Напишите, что мальчика Вову
Я целую — как только могу —
И австрийскую каску из Львова
Я в подарок ему берегу.

А отцу напишите отдельно,
Как прославлен наш доблестный полк,
И что в грудь я был ранен смертельно,
Исполняя свой воинский долг.

Третья строфа с забавной трансформацией скорее автобиографического, чем рифменного свойства (Вова превратился в Леву, что, полагаю, активизировало последующее приписывание текста —  в рифму — известному поэту) была процитирована в «Машеньке». Из наложения трогательного железнодорожного ревизора  и православного монархиста Копыткина на трогательного народного Сурикова получился Исаковский, Лермонтов, маячащий за обоими претекстами, у Исаковского, кажется, окончательно потерялся, а мы вновь вернулись к теме канонических текстов неканонических поэтов — этих редких комет в кругу расчисленных критических стратегий и репутационных историй.

В двадцатом веке есть по меньшей мере один такой текст — военное стихотворение здравствующего поныне Иона Дегена про дымящуюся кровь и валенки.

Песни не в счет, там особая история.

Реклама
No comments yet

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: